Анонимный комментарий на Цафангу
Mar. 17th, 2012 09:28 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
xaliavschik_ljРазгребал на компе старые завалы, нашёл ещё один прикольный текст со старого сайта Золотарёва.
(другие: ссылка1 ссылка2 ссылка3)
------
Анонимный комментарий на Цафангу (ок.1150).
Я поклоняюсь Тануре,
Я чту основателя школы Ифтангу,
Мудрые говорят, что знание возможно,
Святые - что оно возникает из незнания.
Многие задают вопросы об учении Цафанги и многие учителя толкуют его по разному. Я же хочу изложить его здесь так, как оно понимается в школе рагадха-чума, согласно учению Тануры, Анигуды, Ифтанги и прочих философов нашей школы. Пусть те, кто не знает, узнают, а те, кто знает, повторят свое знание.
Хотя учение Цафанги изложено по гексаграммам, в комментарии мы не будем следовать тексту построчно из соображений доступности. Саму же доктрину можно разделить на три части:
1. Учение о мире
2. Учение о познании.
3. Учение о спасении.
1. Учение о мире.
В числе ноль он пишет, что всем вещам предшествует Пустота, а Сизая Ворона получается при делении вещей на пустоту. Таким образом, Сизая Ворона является наивысшим обозначением неописуемого, ибо ноль число, а результат деления на ноль не число, не вещь и вообще неизвестно что. Об отсуствии признака конечно можно говорить, что оно предшествует всем вещам, потому что все признаки определяются по отношению к своему отсутствию, Сизая же Ворона полностью неописуема, и об ее отношении к вещам ничего сказать невозможно, предшествует она им или следует за ними. Нельзя сказать, постоянна она или непостоянна, одна или многочислена, сотворена или нет и тому подобное.
Что же касается одного и двух, из которых возникают все вещи, то это идея различения и многочисленности. Она и была воплощена в образе Мрауны. Почему мы ныне не поклоняемся ему? Потому что Сизая Ворона выше его, поскольку полностью неописуема. Поклонение Мрауне и всем числам, которые из него происходят есть таким образом род идолопоклонства и не может дать человеку покоя, хотя числа достойны поклонения, - но как проявления Вороны. Из этого не следует что Мрауна это зло, как говорят цумраунисты, но он обусловлен хотя бы своим отличием от Вороны, а Она не обусловлена своим отличием от него.
Итак, в Мрауне заключены один и два, а отношение его к Вороне неизвестно, потому что о Ней вообще ничего неизвестно, хотя сам он уже определен тем, что он не она. Эти один и два при соединении образуют три, и между всеми тремя осуществляется нерерывное движение. Ложно и пагубно учение Краваки, о том, что числа неизменны и неподвижны. На самом деле числа есть обозначения движения и отдельно от него никак не могут существовать. Потому что неподвижного нет, допустим, если стрела в какой-то момент времени неподвижна, и все время можно разделить на такие моменты, то она не летит вообще, что противоречит опыту. Отсюда нет момента, в который она была бы неподвижна, и время не может делиться на отдельные точки, так как само есть движение. Время как раз и выражается в философии числом три, так как предполагает наличие прошлого, настоящего и будущего. Существует ли прошлое, или настоящее, или будущее само по себе? Нет, но это взаимозависимые обозначения стадий процесса, как и все слова языка.
Итак, из самого принципа движения, который следует из представления о многочисленности, возникают все миры. Появляется пространство, выраженное четверкой, как условия, относительно которого осуществляется движение. Пространство, движение и многочисленность - это на самом деле взаимозависимые понятия, каждое из которых предполагает наличие друг друга, если понимать пространство не как физическое, что утверждал Октанга, а вообще как предпосылку движения. Потому что учение Октанги и учение Краваки - это две крайности, и обе на деле приводят к отрицанию движения, например что внутри тела ничего на само деле двигаться не может и так далее, что рассмотрено у Ифтанги. А наша философия считает существование движения основной предпосылкой, что согласуется и со словами Тануры. Нельзя говорить, что что-то из Первых Четырех существовало раньше, чем другое, но их упоминают в такой последовательности лишь для удобства обучения.
После четверки идет описание движения через представление его в знаке. Движение может быть обозначено по его этапам. Реально движение едино, когда же рассекается на этапы, это уже знак, так как недискретное движение подменяется дискретным усином. Означение есть подмена недискретного дискретным в целях его изменения. Но поскольку этот знак еще не обозначает никакого другого знака, на этом этапе нельзя говорить, что появился язык. А раз мы обозначили, то начинаем описывать: через известные всем связи тонизации и седатирования, которые мы не видим смысла здесь разъяснять.
Когда же представлено в знаке, начинается деление на внешнее и внутреннее, в каждом из которых кружится движение из трех этапов, то есть заключено время. Если бы не было знака, кто бы делил на внешнее и внутренее? Внешнее - это то, что является следствием, а внутренее - причиной. Если бы причина не порождала следствий, она бы так не называлась. Чем отличается причинно-следственный мир от мира движения, описанного в трех? Тем, что движение в трех еще не имеет, где остановиться, в нем существует только время и пространство, а при рождении мнимой дискретности и начинают различать причины, в результате чего появляется карма.
В семерке это колесо само по себе обозначается знаком. Это начало появления языка, который окончательно формируется в девятке. Потому что колесо возникает, только когда его назвали колесом, а пока я не знал, что я погибающий грешник, я им и не был. Но нужно знать, что я грешник, чтоб через числа вернуться к Пустоте, не потеряв ни одно из них.
И, после того как в семерке знаки впервые пробовали самих себя обозначать, хотя это обозначение там еще недифференцировано, просто Обозначение Само по Себе, в восьмерке появление пустоты в мире знаков позволяет порождать их систему. Ибо развитие происходит так: сначала появляется пустое место, а потом его заполняют знаком. В этом смысле говорят, что пустота рождает все вещи, но не Сизая Ворона имеется в виду. На самом деле каждой вещи соотвествует ее пустота, которая была в ней перед ее различением. Это не то, что Кравака говорит о числе каждой вещи, потому что он там имеет в виду знак, а мы пустоту [критика идеализма Краваки, который считал, что существуют неизменные идеи вещей; здесь это понятие подменяется на изменчивые "пустоты вещей" - прим.переводчика].
Итак, девятка - это место окончательного формирования языка, движение в реальном, в обозначающем реальное, и в обозначающем обозначающее. К этим трем видам движения в общем-то и сводится мир. Вот и математике неизвестны действия, высшие чем степени и логарифмы. Может быть, они существуют, но пока никому не нужны.
После формирования языка поведение в двух мирах наконец-то может быть описано. Почему не тогда, когда появились первые знаки? Потому что знак, обозначающий только движение - это еще не знак. Истинный знак обозначает движение и еще какой-то знак кроме него. А только-обозначение, не связанное с другими словами - такую систему пытались создать, например Ихъюмба, но доказано самим Ифтангой, что даже математика не является такой чистой системой без метатекста. Итак, когда язык создан, начинают предписывать карме какое-то навязанное движение, что называется заповедью. Здесь собственно начинается человек с его стремлением покорить карму. Но представления о свободе еще нет, так как созание только пытается создать некую хорошую карму вместо этой плохой, не понимая, что любая карма приносит страдания уже в силу своей причинно-следственной природы.
Одиннадцать - это десять, нашедшее своего господина, где такая хорошая карма отрицается. Не переплетается ли здесь учение о мире с учением о спасении? Да, ибо мы переходим к учению о мире спасения.
Мир спасения заключается во первых, в возможности смотреть на три мира со стороны, что само по себе не может породить знака третьей степени (обозначающего обозначение обозначения), потому что тут критикуется потребность ообозначать. Критика рассматривается отдельно от трех миров в тринадцати, в четырнадцати формируется способ намекать на пустоту без образования языка, а в пятнадцати достигается цель. Некоторые говорят - если три мира критикуются, зачем они созданы? Неверно, что три мира критикуются и что мы хотим их уничтожить, а только собираемся увидеть их истинную природу и чтобы одно не перекрывало другое. Впрочем, об этом довольно сказано во всем Писании. Мы же переходим к учению о познании, поскольку когда цель спасения поставлена, должны быть исследованы средства.
2. Учение о познании.
Согласно Цафанге, познание начинается с сомнения. Сомнение - это пустота знания, поэтому неудивительно, что именно сомнение рождает знание и лежит в его основе. На этом основано заблуждение школы рагадха-ычума, которые утверждают, что знания нет, а есть только сомнение. Это неверно, поскольку под каждым сомнением скрывается знание и наоборот. Более подробно это изложено в сочинении Ифтанги "Почему знание есть".
Поскольку знание возможно, говорится и о втором компоненте, наличии аксиом. Ибо само стремление познать и произнесение слов "я сомневаюсь" включает в себя уже большое количество аксиом, заложенных в языке и в человеке. Эти аксиомы не абсолютны; но по отношению к процессу познания принимаются как постоянная величина, формируя его условия; например, познание невозможно без таких понятий как время, пространство, истина и так далее.
Итак, познание нового начинается не с того, что поступает новый внешний факт, как утверждают некоторые, поскольку человеку свойственно объявлять все новые факты версиями старых, пока он не усомнится, а с внутреннего сомнения. Когда же считает имеющееся знание недостаточным, то ищет нового и не может его нигде найти, потому что нужен фундамент для постройки. Этот первый порыв к новому, еще не выражающий себя ни в чем, называется изначальной трудностью.
Возможно ли истинно новое? Да, но редко встречается, потому что большинство знаков сводимы к комбинациям из небольшого числа значений. На данном этапе в поисках нового познающий начинает искать новую комбинацию внутри себя, пока не пытаясь согласовать ее с чувствами. Этот период делится на припоминание, когда просто вспоминает большое количество элементов, относящихся к теме, и на прекращение оценки ума, чтобы появились новые комбинации. Когда ум оценивает, он способен только порождать вещи по заложенным в нем шаблонам. Когда же прекратил оценивать и молчит, это и есть момент истинного творчества. Когда медитировали на это, установили, что ум действительно прекращает действие и комбинации возникают совершенно свободно от ума. Два периода описаны четверкой и пятеркой соотвественно.
Когда комбинаций порождено много, они подвергаются проверке. Огромная их часть может быть отброшена уже при теоретической проверке в связи со слишком большим несоотвествием ранее достигнутой картине мира. Тут есть две опасности - не изменить то, что нужно изменить, то есть когда старое подавит новое, и испугаться неизвестного, то есть когда новое подавит старое. Прошедший между этими двумя по острию ножа войдет в двери знания.
Вторая оценка - практическая, где необходима уже полная пассивность. Нельзя пытаться объявить неудачный опыт удачным и наоборот. Если на этапе комбинаций необходимо полностью отпустить ум, то здесь нужно полностью прижать фантазию.
Восьмерка - это получение положительных результатов опыта. До этого комбинации должны проверяться снова и снова, новые и новые, пока не будет достигнут успех. И в спасении также переходят от распущенности к аскетизму снова и снова, пока не обретен навык.
И, когда опыт получен, гипотеза должна быть переформулирована, так как практика обязательно вносит новые комбинации. Здесь как правило наталкиваются на язык, на необходимость ввести новый термин и связать его со старыми.
Когда же язык покорен, наступает десятый этап и формируется обновленная гипотеза, которая увязывается со всей системой старого знания. Процесс окончательного оформления новой системы мира, куда входит это знание, представляет собой одиннадцатый этап.
Когда система сформирована, существует опасность, что новое сомнение не будет зарождаться. Это описывается двенадцатым этапом отдельно, потому что здесь опасность очень велика.
Тринадцатый этап - это критика теории и нахождение в ней пустот. Даже если кажется, что пустоты нет, она должна быть найдена, ибо такая кажимость - признак самообмана. Поэтому здесь эффективно сопоставление с мнениями других, ибо автор системы обычно не видит ее пустоты.
Теория с обнаруженной в ней пустотой - это четырнадцать, а применение ее на практике - это пятнадцать. Когда же от найденных пустот начинают сомневаться, все возвращается к первому этапу, и так идет по спирали вверх, потому что познание бесконечно.
Опровержение мнения о том, что спираль порождается практикой: рассуждением - практика сама есть ничто иное, как выплескивание познания вовне. Практика - это когда получили предсказуемый результат, но прежде чем поставить цель, нужно усомниться. Опровержение примером - древние пахали землю с помощью каменных мотыг, и это удовлетворяло практике. Но первый, кто усомнился, начал пахать медной мотыгой. На самом деле, цели удовлетворяет и то и другое, хотя первое позволяет больше производить, но "больше производить" - это уже отдельная цель и для нее необходимо внутреннее сомнение "а не нужно ли производить больше?" Таким образом, начинается все же со внутреннего, а не как утверждает Ихъюмба.
3. Учение о спасении.
Спасение напоминает познание, потому что оно познание себя. Но не себя как чего-то постоянного и таким образом рождающего желание, а себя, как чего-то непостоянного и угашающего желания. Первые две гуа описывают не этапы спасения, а две силы, действующие в потоке сознания и представленные здесь как творчество и подчинение.
Творчество есть сила смерти, так как основано на отрицании. Но это смерть, которая рождает. Чтобы рождала, нужно осознавать ее границы, потому что иначе будет убивать и только что рожденное. Как в познании нельзя постоянно сомневаться, потому что на этом все и кончится, так и в спасении нельзя постоянно критиковать, нужно и действовать.
Подчинение есть сила жизни, так как сохраняет. Опять же, что это за жизнь, если она не меняется? Это подобие смерти. Поэтому настоящая жизнь посередине. Тут дается совет перестать навязывать и отдаться потоку. Навязывание и сомнение хорошо внутри, когда же вышел вовне, нет времени сомневаться. Если бы воин сомневался, какой рукой отбить удар врага, его бы быстро убили.
Далее описываются двенадцать ступеней и Нирвана. Многие понимают само учение о ступенях неправильно, например, что ступень является атрибутом постоянной личности, и говорят "человек первой ступени", "человек третьей ступени", "святой человек" и тому подобное. Это неверно из-за непостоянства сознания. Даже Танура говорил: "во мне сидят все люди земли, и плохие и хорошие". На самом деле спасающийся постоянно ходит по всем ступеням, включая высшие, и, хотя в ряде сознаний какая-то из ступеней может преобладать, она не принадлежит такому потоку как дом или скот, а просто часто появляется там.
Первая ступень - это покаяние. Есть желание освободиться и приобрести знание, но нет спосбности управлять даже телом и эмоциями, отсюда горькое разочарование от крупных падений. На этом этапе нельзя говорить о каком-то серьезном влиянии разума на поведение, разум приносит только раскаяние в поступках, слепо совершаемых под действием кармы. Хорошо уже то, что раскаяние есть. Здесь главное не впадать в отчаяние.
Вторая ступень - это обучение, когда используется какой-то внешний авторитет для подавления страстей. Потому что невозможно справиться с одним грабителем, пока не позовешь в дом другого, которого будет впоследствии легче выгнать, чем первого. Учитель, которым не обязательно является здесь человек, это тот второй грабитель, которого зовут на помощь. Здесь главное не пытаться действовать самому; и после расправы с первым не дать себя снова ограбить.
Третья ступень - это оставление внешних авторитетов. Он покидает учителя, убеждаясь в его относительности, но в первое состояние вернуться уже не может, потому что главные страсти угасли. Тут он может нарушать предписания, чтобы освободиться от них, но пусть опасается чтоб не пришли новые страсти хуже предыдущих.
Четвертая ступень - это самоанализ. Он мучительно подвергает критике и исследует свой поток, где его причины и в чем их следствия. Здесь характерно отсуствие деятельности или деятельность только для обучения. Не рекомендуется ввязываться в большие дела, сиди и смотри. Это спокойная фаза, дающая знание и завершающая первый большой этап, называемый "Совершенство тела".
Пятая ступень - это начало действий на основе самоанализа, сопровождаемое множеством поражений. В процессе этого угасают многие страсти на уровне чувств от того, что наталкиваются на свои отрицания в действительности, например, тщеславие угасает от наездов, а чувство вины от отсутствия социальных связей. Как правило, все, в ком преобладает пятая ступень и выше - это монахи или вроде того.
Шестая ступень - это первые успехи. Как правило, сопровождаются чувством обманчивой эйфории, что и описано в гексаграмме. Здесь важно продолжать эксперимент.
Седьмая ступень - это страх перед языком. Когда уже есть определенный опыт неудач и успехов, начинаешь бояться говорить, потому что язык совершенно отличен от знания и представляет собой главное препятствие к его обретению. Терпимость - это то, что видит относительность слов и непостоянство личностей. Здесь он окончательно перестает осуждать других даже в чувствах.
Восьмая ступень - это обретение навыка в свободном действии и способности его выразить. После того, как перестал осуждать, начинает появляться истинный навык, но уже не мешающий развитию, как на второй ступени.
Девятая ступень - совершенство второго этапа и полное подчинение чувств. В чем заключается подчинение? В том, что перестаешь замечать достоинства и недостатки. Здесь верхнее и нижнее соединяются, колесница больше не вертится на месте, и кони несут ее вверх. Нет опасности, что такой человек будет нарушать предписания или тратить время зря, потому что моральное поведение осуществляется автоматически. Есть опасность в том, что он будет излишне подвергать каждое действие критике вследствие переразвития творческих качеств ума, а также, что будет применять некую тень насилия в общении с людьми, пытаясь распространить на них свое состояние. На самом деле так называемая помощь не может осуществляться ни на каком этапе в силу разделенности сознаний и невозможности читать мысли других. Почему же говорится, что спасают мир? Потому что глядя на них, другие находят свой путь. Но не под их воздействием и совершенно отдельный.
Тут начинается третий этап о котором мы говорим вкратце в силу того, что он редко встречается в обычной жизни.
И первоначально, здесь охватывает великая гордость, потому что уму кажется, что он все может, чувства покорены, от других он свободен, кто сильнее во всей Вселенной? Наиболее опасное место во всем пути, так как гордость наиболее трудно обнаружить. Как можно здесь пройти я не имею понятия, но как-то всё-таки проходят :)
На одиннадцатом этапе снова появляются другие, но не как инструмент для удовлетворения желаний, как у грешников; и не как поле для проявления добородетели как у нижних ступеней, но как братья. Цафанга не в силах определить это на обычном языке, но употребляет сравнения, такие как "братья", "город", "индивидуальность" и так далее. Мы также не можем описать это качественно новое состояние отношений с другими, так как сами не переживали этого. Слово "любовь" только метафора, нельзя сказать, что достигший этого этапа любит так, как мы любим женщину или любим читать книги.
На двенадцатом этапе выходит за границы любви к людям. Мы отказываемся комментировать и этот уровень, потому что когда говорят "любовь к небу выше любви к людям", на самом деле вводят в заблуждение значениями слов. Кто испытывал любовь к людям? Кто испытывал любовь к небу? Пока состояние не достигнуто, у этого знака нет означающего. Когда же достигнуто, зачем обозначать тем же знаком, что и низшие, и притом качественно отличные состояния? Это просто обман доверчивых мирян. Состояние, в котором нет удовольствия, называют словом, которое обозначает у мирян максимальное удовольствие, чтобы обмануть их. Но знающим нет смысла обманывать самих себя, поэтому мы отказываемся комментировать это место.
Под пятнадцатым этапом понимается Нирвана. Существует неверное мнение, что Нирвана - это конец движения. Тогда так бы и говорили, что вторая гексаграмма. Нирвана - это сохранение проблемности, потому что если бы мы хотели уничтожить отдельность, то так бы и проповедовали самоубийство. Но проблемы, существующие на этом этапе, уже решительно невыразимы нашим языком. Мы можем только утверждать, что в Нирване прекращаются все настоящие проблемы, такие как удовольствие-страдание, я-другой, знание-незнание. Но если бы новых конфликтов не было, то остановилось бы, а оно движется. Цафанга как человек переживший Нирвану, пытается нам описать, но комментировать это нельзя. И все пережившие, такие как Танура, описывали стихами и криками, не вводя новых знаков в контекст старых. Потому что: если бы мы даже сочинили систему новых слов для описания нирванических состояний, мы определяли бы их по отношению ко старым знакам языка и существовала бы взаимозависимость, а Нирвана ни от чего не зависит, и тем более от языка желаний. Да озарит она сознание всех живых существ.
Здесь кончается описание третьего большого этапа "Совершенство ума".
Комментарий на молитву "Пусть озаряет".
В молитве "Пусть озаряет" 12 слов по числу двенадцати этапов. "Пусть озаряют победой свободного крылья Вороны, и да уйдет и погаснет, аминь". Кто хочет, может расшифровать ее по написанному мной. "Аминь" [ирау] - это древнее слово, обозначающее невыразимое, а не Мрауну, как некоторые утверждают.
[обычное упражнение в школе рагадха-чума, составление комментария на главную молитву - примечание переводчика]
Я же отказываюсь назвать свое имя, потому что не вижу в этом смысла. Авторы называют имена, и цари сокрушают царства, а монахи познают ворону и отсутствие себя. Да спасутся все живые существа, да будет так.
(другие: ссылка1 ссылка2 ссылка3)
------
Анонимный комментарий на Цафангу (ок.1150).
Я поклоняюсь Тануре,
Я чту основателя школы Ифтангу,
Мудрые говорят, что знание возможно,
Святые - что оно возникает из незнания.
Многие задают вопросы об учении Цафанги и многие учителя толкуют его по разному. Я же хочу изложить его здесь так, как оно понимается в школе рагадха-чума, согласно учению Тануры, Анигуды, Ифтанги и прочих философов нашей школы. Пусть те, кто не знает, узнают, а те, кто знает, повторят свое знание.
Хотя учение Цафанги изложено по гексаграммам, в комментарии мы не будем следовать тексту построчно из соображений доступности. Саму же доктрину можно разделить на три части:
1. Учение о мире
2. Учение о познании.
3. Учение о спасении.
1. Учение о мире.
В числе ноль он пишет, что всем вещам предшествует Пустота, а Сизая Ворона получается при делении вещей на пустоту. Таким образом, Сизая Ворона является наивысшим обозначением неописуемого, ибо ноль число, а результат деления на ноль не число, не вещь и вообще неизвестно что. Об отсуствии признака конечно можно говорить, что оно предшествует всем вещам, потому что все признаки определяются по отношению к своему отсутствию, Сизая же Ворона полностью неописуема, и об ее отношении к вещам ничего сказать невозможно, предшествует она им или следует за ними. Нельзя сказать, постоянна она или непостоянна, одна или многочислена, сотворена или нет и тому подобное.
Что же касается одного и двух, из которых возникают все вещи, то это идея различения и многочисленности. Она и была воплощена в образе Мрауны. Почему мы ныне не поклоняемся ему? Потому что Сизая Ворона выше его, поскольку полностью неописуема. Поклонение Мрауне и всем числам, которые из него происходят есть таким образом род идолопоклонства и не может дать человеку покоя, хотя числа достойны поклонения, - но как проявления Вороны. Из этого не следует что Мрауна это зло, как говорят цумраунисты, но он обусловлен хотя бы своим отличием от Вороны, а Она не обусловлена своим отличием от него.
Итак, в Мрауне заключены один и два, а отношение его к Вороне неизвестно, потому что о Ней вообще ничего неизвестно, хотя сам он уже определен тем, что он не она. Эти один и два при соединении образуют три, и между всеми тремя осуществляется нерерывное движение. Ложно и пагубно учение Краваки, о том, что числа неизменны и неподвижны. На самом деле числа есть обозначения движения и отдельно от него никак не могут существовать. Потому что неподвижного нет, допустим, если стрела в какой-то момент времени неподвижна, и все время можно разделить на такие моменты, то она не летит вообще, что противоречит опыту. Отсюда нет момента, в который она была бы неподвижна, и время не может делиться на отдельные точки, так как само есть движение. Время как раз и выражается в философии числом три, так как предполагает наличие прошлого, настоящего и будущего. Существует ли прошлое, или настоящее, или будущее само по себе? Нет, но это взаимозависимые обозначения стадий процесса, как и все слова языка.
Итак, из самого принципа движения, который следует из представления о многочисленности, возникают все миры. Появляется пространство, выраженное четверкой, как условия, относительно которого осуществляется движение. Пространство, движение и многочисленность - это на самом деле взаимозависимые понятия, каждое из которых предполагает наличие друг друга, если понимать пространство не как физическое, что утверждал Октанга, а вообще как предпосылку движения. Потому что учение Октанги и учение Краваки - это две крайности, и обе на деле приводят к отрицанию движения, например что внутри тела ничего на само деле двигаться не может и так далее, что рассмотрено у Ифтанги. А наша философия считает существование движения основной предпосылкой, что согласуется и со словами Тануры. Нельзя говорить, что что-то из Первых Четырех существовало раньше, чем другое, но их упоминают в такой последовательности лишь для удобства обучения.
После четверки идет описание движения через представление его в знаке. Движение может быть обозначено по его этапам. Реально движение едино, когда же рассекается на этапы, это уже знак, так как недискретное движение подменяется дискретным усином. Означение есть подмена недискретного дискретным в целях его изменения. Но поскольку этот знак еще не обозначает никакого другого знака, на этом этапе нельзя говорить, что появился язык. А раз мы обозначили, то начинаем описывать: через известные всем связи тонизации и седатирования, которые мы не видим смысла здесь разъяснять.
Когда же представлено в знаке, начинается деление на внешнее и внутреннее, в каждом из которых кружится движение из трех этапов, то есть заключено время. Если бы не было знака, кто бы делил на внешнее и внутренее? Внешнее - это то, что является следствием, а внутренее - причиной. Если бы причина не порождала следствий, она бы так не называлась. Чем отличается причинно-следственный мир от мира движения, описанного в трех? Тем, что движение в трех еще не имеет, где остановиться, в нем существует только время и пространство, а при рождении мнимой дискретности и начинают различать причины, в результате чего появляется карма.
В семерке это колесо само по себе обозначается знаком. Это начало появления языка, который окончательно формируется в девятке. Потому что колесо возникает, только когда его назвали колесом, а пока я не знал, что я погибающий грешник, я им и не был. Но нужно знать, что я грешник, чтоб через числа вернуться к Пустоте, не потеряв ни одно из них.
И, после того как в семерке знаки впервые пробовали самих себя обозначать, хотя это обозначение там еще недифференцировано, просто Обозначение Само по Себе, в восьмерке появление пустоты в мире знаков позволяет порождать их систему. Ибо развитие происходит так: сначала появляется пустое место, а потом его заполняют знаком. В этом смысле говорят, что пустота рождает все вещи, но не Сизая Ворона имеется в виду. На самом деле каждой вещи соотвествует ее пустота, которая была в ней перед ее различением. Это не то, что Кравака говорит о числе каждой вещи, потому что он там имеет в виду знак, а мы пустоту [критика идеализма Краваки, который считал, что существуют неизменные идеи вещей; здесь это понятие подменяется на изменчивые "пустоты вещей" - прим.переводчика].
Итак, девятка - это место окончательного формирования языка, движение в реальном, в обозначающем реальное, и в обозначающем обозначающее. К этим трем видам движения в общем-то и сводится мир. Вот и математике неизвестны действия, высшие чем степени и логарифмы. Может быть, они существуют, но пока никому не нужны.
После формирования языка поведение в двух мирах наконец-то может быть описано. Почему не тогда, когда появились первые знаки? Потому что знак, обозначающий только движение - это еще не знак. Истинный знак обозначает движение и еще какой-то знак кроме него. А только-обозначение, не связанное с другими словами - такую систему пытались создать, например Ихъюмба, но доказано самим Ифтангой, что даже математика не является такой чистой системой без метатекста. Итак, когда язык создан, начинают предписывать карме какое-то навязанное движение, что называется заповедью. Здесь собственно начинается человек с его стремлением покорить карму. Но представления о свободе еще нет, так как созание только пытается создать некую хорошую карму вместо этой плохой, не понимая, что любая карма приносит страдания уже в силу своей причинно-следственной природы.
Одиннадцать - это десять, нашедшее своего господина, где такая хорошая карма отрицается. Не переплетается ли здесь учение о мире с учением о спасении? Да, ибо мы переходим к учению о мире спасения.
Мир спасения заключается во первых, в возможности смотреть на три мира со стороны, что само по себе не может породить знака третьей степени (обозначающего обозначение обозначения), потому что тут критикуется потребность ообозначать. Критика рассматривается отдельно от трех миров в тринадцати, в четырнадцати формируется способ намекать на пустоту без образования языка, а в пятнадцати достигается цель. Некоторые говорят - если три мира критикуются, зачем они созданы? Неверно, что три мира критикуются и что мы хотим их уничтожить, а только собираемся увидеть их истинную природу и чтобы одно не перекрывало другое. Впрочем, об этом довольно сказано во всем Писании. Мы же переходим к учению о познании, поскольку когда цель спасения поставлена, должны быть исследованы средства.
2. Учение о познании.
Согласно Цафанге, познание начинается с сомнения. Сомнение - это пустота знания, поэтому неудивительно, что именно сомнение рождает знание и лежит в его основе. На этом основано заблуждение школы рагадха-ычума, которые утверждают, что знания нет, а есть только сомнение. Это неверно, поскольку под каждым сомнением скрывается знание и наоборот. Более подробно это изложено в сочинении Ифтанги "Почему знание есть".
Поскольку знание возможно, говорится и о втором компоненте, наличии аксиом. Ибо само стремление познать и произнесение слов "я сомневаюсь" включает в себя уже большое количество аксиом, заложенных в языке и в человеке. Эти аксиомы не абсолютны; но по отношению к процессу познания принимаются как постоянная величина, формируя его условия; например, познание невозможно без таких понятий как время, пространство, истина и так далее.
Итак, познание нового начинается не с того, что поступает новый внешний факт, как утверждают некоторые, поскольку человеку свойственно объявлять все новые факты версиями старых, пока он не усомнится, а с внутреннего сомнения. Когда же считает имеющееся знание недостаточным, то ищет нового и не может его нигде найти, потому что нужен фундамент для постройки. Этот первый порыв к новому, еще не выражающий себя ни в чем, называется изначальной трудностью.
Возможно ли истинно новое? Да, но редко встречается, потому что большинство знаков сводимы к комбинациям из небольшого числа значений. На данном этапе в поисках нового познающий начинает искать новую комбинацию внутри себя, пока не пытаясь согласовать ее с чувствами. Этот период делится на припоминание, когда просто вспоминает большое количество элементов, относящихся к теме, и на прекращение оценки ума, чтобы появились новые комбинации. Когда ум оценивает, он способен только порождать вещи по заложенным в нем шаблонам. Когда же прекратил оценивать и молчит, это и есть момент истинного творчества. Когда медитировали на это, установили, что ум действительно прекращает действие и комбинации возникают совершенно свободно от ума. Два периода описаны четверкой и пятеркой соотвественно.
Когда комбинаций порождено много, они подвергаются проверке. Огромная их часть может быть отброшена уже при теоретической проверке в связи со слишком большим несоотвествием ранее достигнутой картине мира. Тут есть две опасности - не изменить то, что нужно изменить, то есть когда старое подавит новое, и испугаться неизвестного, то есть когда новое подавит старое. Прошедший между этими двумя по острию ножа войдет в двери знания.
Вторая оценка - практическая, где необходима уже полная пассивность. Нельзя пытаться объявить неудачный опыт удачным и наоборот. Если на этапе комбинаций необходимо полностью отпустить ум, то здесь нужно полностью прижать фантазию.
Восьмерка - это получение положительных результатов опыта. До этого комбинации должны проверяться снова и снова, новые и новые, пока не будет достигнут успех. И в спасении также переходят от распущенности к аскетизму снова и снова, пока не обретен навык.
И, когда опыт получен, гипотеза должна быть переформулирована, так как практика обязательно вносит новые комбинации. Здесь как правило наталкиваются на язык, на необходимость ввести новый термин и связать его со старыми.
Когда же язык покорен, наступает десятый этап и формируется обновленная гипотеза, которая увязывается со всей системой старого знания. Процесс окончательного оформления новой системы мира, куда входит это знание, представляет собой одиннадцатый этап.
Когда система сформирована, существует опасность, что новое сомнение не будет зарождаться. Это описывается двенадцатым этапом отдельно, потому что здесь опасность очень велика.
Тринадцатый этап - это критика теории и нахождение в ней пустот. Даже если кажется, что пустоты нет, она должна быть найдена, ибо такая кажимость - признак самообмана. Поэтому здесь эффективно сопоставление с мнениями других, ибо автор системы обычно не видит ее пустоты.
Теория с обнаруженной в ней пустотой - это четырнадцать, а применение ее на практике - это пятнадцать. Когда же от найденных пустот начинают сомневаться, все возвращается к первому этапу, и так идет по спирали вверх, потому что познание бесконечно.
Опровержение мнения о том, что спираль порождается практикой: рассуждением - практика сама есть ничто иное, как выплескивание познания вовне. Практика - это когда получили предсказуемый результат, но прежде чем поставить цель, нужно усомниться. Опровержение примером - древние пахали землю с помощью каменных мотыг, и это удовлетворяло практике. Но первый, кто усомнился, начал пахать медной мотыгой. На самом деле, цели удовлетворяет и то и другое, хотя первое позволяет больше производить, но "больше производить" - это уже отдельная цель и для нее необходимо внутреннее сомнение "а не нужно ли производить больше?" Таким образом, начинается все же со внутреннего, а не как утверждает Ихъюмба.
3. Учение о спасении.
Спасение напоминает познание, потому что оно познание себя. Но не себя как чего-то постоянного и таким образом рождающего желание, а себя, как чего-то непостоянного и угашающего желания. Первые две гуа описывают не этапы спасения, а две силы, действующие в потоке сознания и представленные здесь как творчество и подчинение.
Творчество есть сила смерти, так как основано на отрицании. Но это смерть, которая рождает. Чтобы рождала, нужно осознавать ее границы, потому что иначе будет убивать и только что рожденное. Как в познании нельзя постоянно сомневаться, потому что на этом все и кончится, так и в спасении нельзя постоянно критиковать, нужно и действовать.
Подчинение есть сила жизни, так как сохраняет. Опять же, что это за жизнь, если она не меняется? Это подобие смерти. Поэтому настоящая жизнь посередине. Тут дается совет перестать навязывать и отдаться потоку. Навязывание и сомнение хорошо внутри, когда же вышел вовне, нет времени сомневаться. Если бы воин сомневался, какой рукой отбить удар врага, его бы быстро убили.
Далее описываются двенадцать ступеней и Нирвана. Многие понимают само учение о ступенях неправильно, например, что ступень является атрибутом постоянной личности, и говорят "человек первой ступени", "человек третьей ступени", "святой человек" и тому подобное. Это неверно из-за непостоянства сознания. Даже Танура говорил: "во мне сидят все люди земли, и плохие и хорошие". На самом деле спасающийся постоянно ходит по всем ступеням, включая высшие, и, хотя в ряде сознаний какая-то из ступеней может преобладать, она не принадлежит такому потоку как дом или скот, а просто часто появляется там.
Первая ступень - это покаяние. Есть желание освободиться и приобрести знание, но нет спосбности управлять даже телом и эмоциями, отсюда горькое разочарование от крупных падений. На этом этапе нельзя говорить о каком-то серьезном влиянии разума на поведение, разум приносит только раскаяние в поступках, слепо совершаемых под действием кармы. Хорошо уже то, что раскаяние есть. Здесь главное не впадать в отчаяние.
Вторая ступень - это обучение, когда используется какой-то внешний авторитет для подавления страстей. Потому что невозможно справиться с одним грабителем, пока не позовешь в дом другого, которого будет впоследствии легче выгнать, чем первого. Учитель, которым не обязательно является здесь человек, это тот второй грабитель, которого зовут на помощь. Здесь главное не пытаться действовать самому; и после расправы с первым не дать себя снова ограбить.
Третья ступень - это оставление внешних авторитетов. Он покидает учителя, убеждаясь в его относительности, но в первое состояние вернуться уже не может, потому что главные страсти угасли. Тут он может нарушать предписания, чтобы освободиться от них, но пусть опасается чтоб не пришли новые страсти хуже предыдущих.
Четвертая ступень - это самоанализ. Он мучительно подвергает критике и исследует свой поток, где его причины и в чем их следствия. Здесь характерно отсуствие деятельности или деятельность только для обучения. Не рекомендуется ввязываться в большие дела, сиди и смотри. Это спокойная фаза, дающая знание и завершающая первый большой этап, называемый "Совершенство тела".
Пятая ступень - это начало действий на основе самоанализа, сопровождаемое множеством поражений. В процессе этого угасают многие страсти на уровне чувств от того, что наталкиваются на свои отрицания в действительности, например, тщеславие угасает от наездов, а чувство вины от отсутствия социальных связей. Как правило, все, в ком преобладает пятая ступень и выше - это монахи или вроде того.
Шестая ступень - это первые успехи. Как правило, сопровождаются чувством обманчивой эйфории, что и описано в гексаграмме. Здесь важно продолжать эксперимент.
Седьмая ступень - это страх перед языком. Когда уже есть определенный опыт неудач и успехов, начинаешь бояться говорить, потому что язык совершенно отличен от знания и представляет собой главное препятствие к его обретению. Терпимость - это то, что видит относительность слов и непостоянство личностей. Здесь он окончательно перестает осуждать других даже в чувствах.
Восьмая ступень - это обретение навыка в свободном действии и способности его выразить. После того, как перестал осуждать, начинает появляться истинный навык, но уже не мешающий развитию, как на второй ступени.
Девятая ступень - совершенство второго этапа и полное подчинение чувств. В чем заключается подчинение? В том, что перестаешь замечать достоинства и недостатки. Здесь верхнее и нижнее соединяются, колесница больше не вертится на месте, и кони несут ее вверх. Нет опасности, что такой человек будет нарушать предписания или тратить время зря, потому что моральное поведение осуществляется автоматически. Есть опасность в том, что он будет излишне подвергать каждое действие критике вследствие переразвития творческих качеств ума, а также, что будет применять некую тень насилия в общении с людьми, пытаясь распространить на них свое состояние. На самом деле так называемая помощь не может осуществляться ни на каком этапе в силу разделенности сознаний и невозможности читать мысли других. Почему же говорится, что спасают мир? Потому что глядя на них, другие находят свой путь. Но не под их воздействием и совершенно отдельный.
Тут начинается третий этап о котором мы говорим вкратце в силу того, что он редко встречается в обычной жизни.
И первоначально, здесь охватывает великая гордость, потому что уму кажется, что он все может, чувства покорены, от других он свободен, кто сильнее во всей Вселенной? Наиболее опасное место во всем пути, так как гордость наиболее трудно обнаружить. Как можно здесь пройти я не имею понятия, но как-то всё-таки проходят :)
На одиннадцатом этапе снова появляются другие, но не как инструмент для удовлетворения желаний, как у грешников; и не как поле для проявления добородетели как у нижних ступеней, но как братья. Цафанга не в силах определить это на обычном языке, но употребляет сравнения, такие как "братья", "город", "индивидуальность" и так далее. Мы также не можем описать это качественно новое состояние отношений с другими, так как сами не переживали этого. Слово "любовь" только метафора, нельзя сказать, что достигший этого этапа любит так, как мы любим женщину или любим читать книги.
На двенадцатом этапе выходит за границы любви к людям. Мы отказываемся комментировать и этот уровень, потому что когда говорят "любовь к небу выше любви к людям", на самом деле вводят в заблуждение значениями слов. Кто испытывал любовь к людям? Кто испытывал любовь к небу? Пока состояние не достигнуто, у этого знака нет означающего. Когда же достигнуто, зачем обозначать тем же знаком, что и низшие, и притом качественно отличные состояния? Это просто обман доверчивых мирян. Состояние, в котором нет удовольствия, называют словом, которое обозначает у мирян максимальное удовольствие, чтобы обмануть их. Но знающим нет смысла обманывать самих себя, поэтому мы отказываемся комментировать это место.
Под пятнадцатым этапом понимается Нирвана. Существует неверное мнение, что Нирвана - это конец движения. Тогда так бы и говорили, что вторая гексаграмма. Нирвана - это сохранение проблемности, потому что если бы мы хотели уничтожить отдельность, то так бы и проповедовали самоубийство. Но проблемы, существующие на этом этапе, уже решительно невыразимы нашим языком. Мы можем только утверждать, что в Нирване прекращаются все настоящие проблемы, такие как удовольствие-страдание, я-другой, знание-незнание. Но если бы новых конфликтов не было, то остановилось бы, а оно движется. Цафанга как человек переживший Нирвану, пытается нам описать, но комментировать это нельзя. И все пережившие, такие как Танура, описывали стихами и криками, не вводя новых знаков в контекст старых. Потому что: если бы мы даже сочинили систему новых слов для описания нирванических состояний, мы определяли бы их по отношению ко старым знакам языка и существовала бы взаимозависимость, а Нирвана ни от чего не зависит, и тем более от языка желаний. Да озарит она сознание всех живых существ.
Здесь кончается описание третьего большого этапа "Совершенство ума".
Комментарий на молитву "Пусть озаряет".
В молитве "Пусть озаряет" 12 слов по числу двенадцати этапов. "Пусть озаряют победой свободного крылья Вороны, и да уйдет и погаснет, аминь". Кто хочет, может расшифровать ее по написанному мной. "Аминь" [ирау] - это древнее слово, обозначающее невыразимое, а не Мрауну, как некоторые утверждают.
[обычное упражнение в школе рагадха-чума, составление комментария на главную молитву - примечание переводчика]
Я же отказываюсь назвать свое имя, потому что не вижу в этом смысла. Авторы называют имена, и цари сокрушают царства, а монахи познают ворону и отсутствие себя. Да спасутся все живые существа, да будет так.
